Почему человек не помнит себя до 3 лет: Почему мы не помним себя до 3-4 лет? – Почему мы не помним, как родились? Почему мы так плохо помним детство?

Содержание

Почему мы не помним себя до 3-4 лет?

Большинство людей не помнит себя в раннем детстве. Однако эти переживания глубоко врезаются в телесную память и всю жизнь влияют на физическое самоощущение, отношения с окружающими и способность справляться с психологическими проблемами. Поэтому первые годы жизни — самый важный период развития психики. Кто-нибудь из Вас помнит, как в годовалом возрасте выпал из кроватки и напугал родителей? Или какую колыбельную пела на ночь мама? Как его подкидывал на руках отец? Скорее всего, нет. Обычно люди сознательно помнят себя примерно с четырехлетнего возраста. А обо всем, что происходило раньше, знают лишь со слов близких. Но именно переживания раннего детства оставляют глубокий след в памяти на всю жизнь. В обычном понимании этого слова «помнить» значит «знать». Человек помнит первый школьный день, лица знакомых, телефонные номера. Такая память в науке называется эксплицитной (явной). Ее составляет фактическая информация, хранящаяся в коре больших полушарий головного мозга, которую можно воспроизводить в сознании и выражать словами. Это она позволяет мысленно возвращаться в прошлое, извлекать из него уроки и на их основе прогнозировать будущие события.

Но многие поступки люди совершают машинально: завязывают шнурки, крутят педали велосипеда, находят в темноте выключатель... Алгоритм этих действий тоже хранится в памяти. Точная реакция опытного вратаря, умение ориентироваться в пространстве, полезные (и вредные) привычки — все это память. Человек не просто хранит воспоминания, он буквально соткан из них. Хотя и не осознает этого. Такая память называется имплицитной — скрытой. Хранящаяся в ней информация не осознается, ее трудно описать словами. Ее носителем является само тело. Немецкий философ и психиатр Томас Фукс называет ее так — «память тела». Это телесный опыт прошлого, которым человек бессознательно руководствуется в жизни. Некоторые такие навыки отрабатываются до автоматизма благодаря сознательным усилиям, которые только потом становятся бессознательными. Например, тот, кто часто работает за компьютером, не может воспроизвести по памяти раскладку букв на клавиатуре. Но его пальцы уже сами «знают», куда нажимать. А у музыкантов и спортсменов координация движений настолько сложна, что сознанию лучше в нее не вмешиваться. Оно слишком медлительно. Однако есть и такой опыт, который изначально приобретается без участия сознания. Например, каждый знает, что объятия успокаивают. И может определить по тембру голоса настроение собеседника. Как правило, сознание «включается» только в тот момент, когда происходит какая-то «аномалия», нарушающая привычный ход вещей. Когда человек допускает «опечатку». Ощущает боль или тревогу. Или замечает, что ведет себя иррационально, но не может разобраться в своих чувствах. Например, когда визг тормозов вдруг пробуждает во всем теле осязаемое воспоминание о пережитой им в далеком прошлом автомобильной аварии. Нейрофизиология долго была сосредоточена на изучении феномена сознания. И лишь недавно выяснилось, какое колоссальное влияние оказывает телесный опыт на эмоции и мышление. Прежде всего — бессознательные воспоминания первых лет жизни, когда человек постигает науку общения с другими людьми не на уровне слов и интеллекта, а благодаря прикосновениям и ощущениям.

Младенчество — самый важный этап психического развития. От него во многом зависит, каким вырастет ребенок — пугливым или решительным, закомплексованным или уверенным в себе. А главное, как он будет вести себя с другими людьми. Телесные воспоминания — это как иностранный язык. Его изучение начинается с подражания — то есть действия, когда все переживания сводятся к физическим ощущениям. «Изобразите на лице отчаяние», - просит Беатрис Биб, психоаналитик и профессор Колумбийского университета (США). Остается наморщить лоб и скривить рот, словно вот-вот разрыдаешься. В ответ Биб отворачивается в сторону. Хотя это всего лишь игра, в ее жесте ясно читается: оставь меня в покое. Потом она поворачивается с улыбкой. Но разве это может утешить? Затем она смотрит с издевкой, словно хочет сказать: перестань хныкать, все не так уж и плохо! Поневоле начинаешь испытывать возмущение. Теперь на ее лице нейтральное выражение. Она явно не замечает чужую мольбу о помощи. От мимики приходится перейти к словам: «Помогите!» После этого она тоже изображает на лице отчаяние и сочувственно охает в ответ. И только в этот момент чувствуешь, что тебя поняли. Беатрис Биб изучает невербальное общение между ребенком и матерью. Ее цель — определить, когда двум людям удается понять друг друга без слов, а когда — нет. Главный
объект ее исследований — ребенок в возрасте от четырех месяцев до одного года
. Это во многом определяющий период.
За первый год жизни объем мозга у ребенка увеличивается вдвое, на девятом месяце достигает пика процесс образования новых нейронных связей
. Особенно быстро развиваются отделы мозга, отвечающие за регуляцию стрессовых состояний и анализ эмоций. Причем нейронных контактов (синапсов) в мозгу малыша формируется почти вдвое больше, чем необходимо.

Синапсы работают по принципу «пользуйся или потеряешь», говорит Майкл Мерцених, один из ведущих нейрофизиологов из Калифорнийского университета. В зависимости от условий, в которых растет ребенок, одни нейронные связи интенсивно используются, а другие «спят» и со временем «отключаются». Так мозг приспосабливается к реальности, в которой предстоит существовать.

Главным стимулом развития головного мозга служат контакты с близкими, прежде всего с матерью. В этот момент ее основная задача — внушить ребенку чувство безопасности и смягчить стрессы, выступая в роли посредника между ним и внешним миром. Исследовательский материал Беатрис Биб ?— видеозаписи общения между матерью и ребенком. При съемках используются две камеры. Для каждого ?— своя. Затем кадры посекундно анализируются. Только под таким «микроскопом» можно проследить бессознательные сигналы: жесты, мимику, прикосновения, интонацию. И определить, как мать и ребенок реагируют друг на друга и каким образом между ними возникают взаимопонимание и эмоциональная связь. Сегодня — эпоха индустриализации. И современные родители стараются как можно раньше приучить своих детей к отдельной комнате, забывая о том, что человек — «социальное существо». И это свойство проявляется еще до рождения. Наблюдая за поведением близнецов в материнской утробе, итальянские ученые установили, что начиная с 14-й недели эмбрионы совершают целенаправленные движения друг к другу. А уже в первый час после появления на свет новорожденные начинают копировать жесты и мимику окружающих. И в этом нет ничего удивительного. Ведь успешная коммуникация с окружающими — залог выживания. Родителей часто смешат гримасы ребенка, когда тот начинает имитировать их мимику: вытягивает губы трубочкой или показывает язык. Но для ученых — это серьезный факт: новорожденные уже следят за тем, что делает человек, находящийся в поле их зрения. Младенцы прое­цируют увиденное на свои телес­ные ощущения. И умеют улавливать сходство. А ведь это ни много ни мало зачатки важнейшей способности — понимать другого и мысленно ставить себя на его место. Это открытие — настоящая революция в нейрофизиологии. Если раньше считалось, что многие функции мозга не связаны с окружающим миром, то теперь стало ясно: мозг ?— это «контактный орган». Сцена на видеозаписи: четырехмесячный мальчик смотрит на свою мать. Она делает утрированно удивленное лицо. Он поднимает бровь, слегка раздвигает ноги и растопыривает пальцы. Мать улыбается. Оба покачивают головами и обмениваются улыбками. Ребенок смотрит, насупившись. Мать прикасается к нему рукой. Он расслабляется. Их язык тела так богат полутонами, что все его нюансы невозможно передать словами. Эксперименты показывают: когда один человек повторяет мимику и жесты другого, принимает такую же позу или подстраивается под ритм его шагов, это усиливает ощущение эмоциональной близости. А во время задушевного разговора у обоих собеседников даже синхронизируются ритмы мозга. И появляется способность предугадывать чужие слова. Одно из правил эффективной коммуникации: партнер должен вести себя так, чтобы другой мог на несколько секунд вперед спрогнозировать его действия и свою реакцию, говорит Биб. Уже в три-четыре месяца дети начинают просчитывать возможные последствия своих действий по принципу «если я поступлю так-то, то произойдет то-то». Например, если я посмотрю на маму, то она мне улыбнется и я обрадуюсь. Если я закричу, то она меня погладит и я успокоюсь. Дети учатся тому, что любое проявление эмоций оказывает влияние на другого человека и на них самих. Познают себя и получают признание окружающих. Казалось бы, к этому стремятся взрослые, а не младенцы. Но на самом деле «самопознание и признание» — не столько цель, сколько первооснова психологического благополучия.

Способность понимать себя и поддер­живать связь с окружающими жизненно важна вне зависимости от возраста. Ребенок начинает постигать «науку взаимоотношений» с грудного возраста. Узнает, как нужно выражать свои чувства, чтобы привлечь внимание. Как вести себя с окружающими. На какую помощь можно рассчитывать в стрессовой ситуации. Позднее сформировавшиеся в детстве модели поведения повторяются в дружеских и любовных отношениях. В общении с собственными детьми. В таких случаях говорят: «Ты ведешь себя, как твоя мать».

И судя по результатам долгосрочных исследований, так оно и есть.

Радость, страх, гнев — умение выражать все эти чувства не дано от рождения. Этому учатся. И не всегда успешно. Невероятно, но факт: довольно много людей страдает алекситимией ?— неспособностью осознавать свои эмоции и понимать, что чувствуют другие. Такие люди не могут отличить внутреннее раздражение от расстройства желудка, психологический дискомфорт от физического недомогания. А все оттого, что у них почти не активизируется отдел мозга, отвечающий за преобразование телесных ощущений в эмоции. В экстремальных случаях притупляется даже физическая чувcт­вительность. Организм попросту не реагирует на эмоциональные стимулы: печаль, радость, злость. Это состояние напоминает эмоциональный паралич. Но алекситимия — не болезнь, а лишь механизм психологической защиты от невыносимого страха, агрессии или тоски. И формируется он, как правило, в ранние детские годы. Что же происходит? Дети рождаются лишь с набором примитивных мимических сигналов и первичных эмоций: недовольство, удовольствие, страх и интерес. Поначалу они служат для ребенка чем-то вроде датчиков состояния организма. Если внутренний баланс нарушается, организм бьет тревогу. И ребенок кричит, оповещая об этом взрослого. «Выражение эмоций — это способ коммуникации, позволяющий добиться необходимой реакции от другого человека», — говорит специалист по эмоциональному развитию Манфред Холодински из Мюнстерского университета (Германия).

Эмоции — это стимул восстановить внутренний баланс. И для того, кто их испытывает, и для того, к кому они обращены. Но на первых порах способы выражения эмоций у ребенка настолько однотипны, что родителям трудно догадаться, кричит ли он от голода, от боли или просто от скуки. Взрослые реагируют на крики малыша утрированной мимикой. Благодаря этому ребенок постепенно понимает, как принято выражать чувство, которое он сейчас испытывает. Например, злость. Или страх. Напуганному ребенку родители обычно «подыгрывают» лишь пару мгновений. Если долго показывать ему, что я, дескать, тоже боюсь, то успокоить его уже не получится. Мало-помалу ребенок учится выражать свои эмоции точнее. И, руководствуясь опытом, увязывает их с определенными ощущениями. В его телесной памяти накапливается база эмоциональных знаний и соответствующих физических реакций. Он начинает понимать, что именно доставляет удовольствие. Чем можно гордиться. И чего нужно стыдиться. И позитивные, и негативные эмоциональные «установки» он перенимает у родителей. Проникается страхом перед окружающим миром ?— под влиянием мнительной матери. Или брезгливостью к улиткам ?— по примеру отца. Причем все это откладывается в телесной памяти в таком раннем возрасте, что в дальнейшем не поддается осознанию. Поначалу дети выражают свои чувства буквально всем телом. Только с двухлетнего возраста они начинают овладевать новым мощным инструментом коммуникации — речью. И учатся выражать эмоции словами, а не только действиями. И внутренне дистанцироваться от переживаний. «Вместо того чтобы отождествлять себя с каким-то чувством, они начинают осознавать, что просто испытывают его», ?— объясняет Манфред Холодински.
Язык дает ребенку ключ к своему внутреннему миру
. Но без помощи родителей проникнуть туда он не может. Ориентирами для него служат их вопросы: «Почему ты плачешь? Что с тобой случилось?» Только так он может уяснить, какие чувства скрываются за внешними реакциями ?— например, слезами. В дальнейшей жизни это помогает ему анализировать и контролировать свои эмоции. Прислушиваясь к своему внутреннему голосу, ребенок учится улавливать и правильно истолковывать даже самые слабые сигналы, которые подает организм в ответ на новые эмоциональные стимулы: «мурашки», спазмы в желудке, напряжение мышц или сухость во рту. Американский нейробиолог Антонио Дамасио называет такие реакции «
соматическими маркерами
». Они служат для сознания подсказками при принятии решений. «Я мыслю — значит, существую», — сказал когда-то Декарт. Дамасио перефразировал его формулу: «Я чувствую — значит, существую». Память тела хранит гораздо больше информации, чем сознание. В ходе одного теста десятилетние дети не смогли узнать на фотографии своих подросших друзей по детскому саду. Но судя по кожно-гальванической реакции, они их вспомнили. Показателем возбуждения при таких исследованиях служит изменение электрического сопротивления кожи. Известен такой случай: двухлетний ребенок, подвергшийся в годовалом возрасте насилию, не сумел опознать на снимке своего обидчика, но сама фотография вызвала у него физический стресс. Самые глубокие шрамы в эмоциональной памяти — результат самых болезненных переживаний. Они служат предостережением на будущее. Но порой душевная травма так сильна, что психика не в состоянии с ней справиться. Пережитый ужас просто не укладывается в сознании в виде связного целого. Этот опыт сохраняется лишь в имплицитной памяти в виде разрозненных впечатлений. Любая такая деталь — знакомый запах, звук, жест, роковая дата — мгновенно воскрешает, казалось бы, давно забытое прошлое. Для защиты от невыносимых воспоминаний примерно каждый третий пострадавший прибегает к так называемой «диссоциации»: подсознательно «дробит» травматические переживания на бессвязные фрагменты. И тогда они уже не воспринимаются как реальные. Беатрис Биб достаточно посмотреть пару минут видеозаписи поведения четырехмесячного ребенка, чтобы спрогнозировать его будущие психологические проблемы — хоть на восемь месяцев, хоть на двадцать лет вперед. Типичный эпизод: грудной ребенок жалобно хныкает, а его мать, не обращая на это внимания, с улыбкой теребит его за ногу. Он пытается увернуться. Но она не замечает его защитной реакции. И, продолжая улыбаться, наклоняется к нему. Он вжимает голову в плечи и вытягивает вперед руки. Она приближается к нему вплотную. Сцена производит отталкивающее впечатление. «Эта женщина не понимает своего ребенка, — комментирует Биб. — Обычно такие матери слишком мнительны или страдают депрессией. Или хотят, чтобы у них был идеальный, вечно улыбающийся ребенок. И поэтому игнорируют другие его эмоции». Такое общение не только загоняет ребенка в стресс, но и дезориентирует его. Он воспроизводит противоречивые эмоциональные сигналы матери, путает взаимоисключающие формы выражения эмоций — улыбку и слезы. Зовет мать к себе и одновременно отталкивает. «Так начинаются многие будущие психические расстройства», — говорит Биб. Даже взрослым для взаимопонимания мало одних слов. Нужно, чтобы собеседник подавал подтверждающие знаки: кивал, поднимал брови, поддакивал. Как и четырехмесячный ребенок, взрослый отстраняется от того, кто нарушает его личное пространство. И моментально замечает бегающие глаза или смех невпопад. А если такое происходит не эпизодически, а постоянно — причем в общении с самым близким человеком? Нетрудно представить, как это влияет на маленького ребенка. Ведь он не может за себя постоять. Не может уйти. Мама — единственный человек, которого он знает в целом мире. И без ее помощи ему не успокоиться. В этом возрасте ребенку еще не знакомы бессознательные уловки, с помощью которых взрослые самостоятельно снимают волнение: ерошат себе волосы, трут нос или подбородок.Прикосновения действуют как успокоительное. И помогают ослабить стресс. Это подтверждают результаты энцефалографических исследований, проведенных недавно Мартином Грунвальдом — специалистом по тактильному восприятию из Лейпцига (Германия). Недостаток тактильных контактов оставляет пробелы в телесной памяти ребенка. Осязание — первое чувство человека. Оно развивается еще в материнской утробе. И долгое время остается основным. Благодаря ощупыванию, хватанию и прикосновениям ребенок определяет личные «границы» и получает представление о своем теле. Тактильные контакты дают ему ощущение уверенности и безопасности. Стимулируют выработку гормонов роста. Тормозят выделение гормонов стресса. Нормализуют сердечный ритм, дыхание и артериальное давление. Благотворный эффект прикосновений ощущают на себе и взрослые. Но не все. «Десять процентов наших пациентов не выносят прикосновений, — говорит Петер Йорашки, специалист по психосоматике из Дрездена. — Зачастую они испытывают брезгливость к собственному телу. Обычно это связано с недостатком тактильных контактов в детстве. Возможно, у них были закомплексованные матери, которые избегали прикосновений. Или в детстве их то слишком сильно тискали, то подолгу оставляли без внимания». Спустя десятилетия они переживают те же эмоциональные контрасты в интимных отношениях. В тяжелых случаях отвращение к прикосновениям переходит в подсознательное неприятие собственного тела. Из-за этого в период полового созревания может развиться анорексия — мания похудения, сопровождаемая тошнотой и рвотой. Ранние переживания формируют развивающуюся психику ребенка. Это похоже на работу садовника, подрезающего ветви саженцев, чтобы придать будущему дереву нужную форму. Если ребенок не уверен, что ему вовремя сменят подгузник или утешат в объятиях, он растет в условиях постоянного стресса. И организм это не забудет. Он станет легковозбудимым, импульсивным, готовым к мгновенной внутренней мобилизации. Постоянное напряжение дорого обходится психике. Оставляет меньше места для приятных эмоций. Гормоны стресса тормозят процесс образования синапсов и нейронных связей. А значит — и развитие тех отделов мозга, которые отвечают за контроль внутренних импульсов и восприятие сигналов организма. «Негативный детский опыт никуда не исчезает. Зачастую он отпечатывается в психике на всю жизнь, — говорит американский врач Винсент Фелитти. — Время не лечит психологические травмы первых лет жизни. Оно лишь консервирует их. Нам только кажется, что мы их забыли. Но тело помнит все». Университетский городок Кембридж под Бостоном (США). Из метро выходят лучшие студенты страны. А на площади перед станцией «тусуется» совсем другая молодежь: бездомные, алкоголики, наркоманы. Печальный контраст... Почему одним удается раскрыть свой потенциал, а другие опускаются на дно, еще толком не начав жить? У всех неудачников есть нечто общее: почти 70 процентов пациентов американских психиатров жалуются на тяжелое детство. Среди заключенных таких почти 100 процентов. И это только вершина айсберга. Истинные масштабы проблемы открылись в 1995 году после того, как в медицинских учреждениях США было проведено уникальное исследование «неблагоприятного детского опыта». В опросе участвовали более 17 тысяч человек. Треть опрошенных признались, что в детстве их били. 20 процентов жаловались на сексуальные домогательства. Почти у каждого четвертого среди ближайших родственников был алкоголик. У каждого пятого — психически больной. Каждый восьмой в детстве был свидетелем драк и ссор между родителями. Этот список можно продолжить. Исследователи установили прямую зависимость: чем больше утвердительных ответов респондент дает на вопросы о негативном детском опыте, тем выше вероятность того, что в зрелости он будет страдать депрессией, ожирением, алкоголизмом, наркоманией, сердечно-сосудистыми заболеваниями, раком или диабетом. Всего шесть таких неблагоприятных факторов сокращают жизнь на 20 лет. Когда именно неприятные переживания перерастают в психическую травму? Что происходит на каждой стадии развития нейронных связей? Ученые получают все более точные ответы на эти вопросы. Уже установлено: надежная эмоциональная опора в первые два года жизни служит для ребенка щитом от травматических переживаний — даже при врожденной склонности к стрессам. Если же ребенок подвергается в семье физическому или моральному насилию, результатом может стать целый «букет» нарушений. Вот почему многие специалисты требуют официально признать заболеванием «травму развития». «Детям с таким диагнозом нужно на физическом уровне научиться контролировать свои эмоции», — говорит Бессел ван дер Кольк, профессор психиатрии и организатор центра психологической травматологии в Бостоне. Он одним из первых понял, что тело человека «запоминает» психическую травму. И создал для своих пациентов-подростков театральную студию. А для детей — особую игровую комнату. Здесь есть карусель, мячи, батут. И повсюду разложены толстые маты. Идеальная детская площадка для нер­вных, закомплексованных, капризных и эмоционально зажатых малышей. Здесь они могут получить недостающий телесный опыт: расслабиться, «подружиться» с собственным телом. Семилетний мальчик с криком швыряет кукол в стену, не реагируя на уговоры. Терапевт Элизабет Уорнер предлагает ему попрыгать на батуте — вместе с ней. В одном ритме. Есть контакт. Оковы сброшены. Ребенок меняется на глазах: смеется, разговаривает без стеснения. Элизабет Уорнер, руководительница проекта, наблюдает такие чудесные превращения постоянно. Некоторых особенно зажатых малышей приходится буквально пробуждать от «эмоциональной спячки». Секрет Уорнер — в умении сбалансировать уровень возбуждения нервной системы ребенка. Только так он может «вернуться в свое тело», разобраться в своих чувствах, научиться их контролировать. И усвоить новый опыт. В данном случае ей удалось успокоить семилетнего пациента благодаря отвлекающей физической активности — прыжкам на батуте. Сейчас мальчик падает на пол и требует, чтобы она запустила ему мячиком в лицо. Это неспроста — однажды папаша ткнул его носом в испачканные памперсы и надавал оплеух; с тех пор ребенок не дает дотрагиваться до своего лица во время мытья. Терапевт поначалу колеблется. Но делать нечего. Она кидает мяч. Он отбивает его лбом. Еще раз. Он уворачивается. Отбивает его руками и ногами. Зовет мать присоединиться к игре. Все это Зигмунд Фрейд описал еще век назад — люди, получившие психическую травму, снова и снова воспроизводят на физическом уровне болезненные переживания, вытесненные из сознательной памяти. Зачастую они обречены на такое повторение всю жизнь. Жертвы насилия нередко находят себе отдушину, выступая в роли обидчика. И тем самым передают травматический опыт дальше — своим детям. Но этот семилетний мальчик бессознательно пытается вырваться из замкнутого круга. Связать невыносимое прошлое с новыми приятными впечатлениями. «Как только ребенок начинает ощущать надежную связь с другим человеком, он старается измениться: выйти из роли пассивной жертвы. И стать активным партнером», — говорит Элизабет Уорнер. Получается, что тело — это не только носитель памяти, но и инструмент саморазвития. Причем не только у детей, но и у взрослых. Проблема лишь в том, что взрослые пациенты на приеме у психотерапевта не двигаются, а сидят в кресле или лежат на кушетке. И говорят, говорят, говорят... Они стараются подыскать слова для описания своих страхов. Иррациональных поступков. Детских переживаний. Пока наконец не осмыслят эти факты и не разложат их «по полочкам» в сознательной памяти. Но это не освобождает от груза прошлого: тело продолжает подсознательно помнить пережитое. И прошлое возвращается снова и снова — в виде физических реакций. «Чтобы перепрограммировать физическую память, нужно заново испытать прежние эмоции в безопасной обстановке и научиться воспринимать их по-новому», — говорит Бессел ван дер Кольк. Как бы поступил в сложной ситуации ребенок? Позвал бы криком маму. Попросился бы на руки. Хлопнул дверью. Заплакал. У ребенка все эмоциональные сигналы — это стимул для окружающих. А у взрослого — для самого себя. Выброс адреналина, учащенные сердцебиение и дыхание, напряжение мышц, потеря аппетита — все это не что иное, как призыв действовать. И вписывать новые впечатления в память тела.

Почему мы не помним, как родились? Почему мы так плохо помним детство?

Воспоминания из глубокого детства недоступны людям, как и память о моменте их появления на свет. С чем же это связано? Почему мы не помним, как родились? Ведь некоторые яркие впечатления как будто отпечатываются в подсознании и после остаются там навсегда, а такой психически и физически важный момент, как рождение, попросту стирается из "подкорки". Многочисленные теории из психологии, физиологии человека, а также идеи, почерпнутые из религии, помогут разобраться в столь загадочном явлении.

Почему мы не помним, как родились

Мистические теории

Мировые верования в тайны мироздания и Высший разум предлагают свое представление о том, почему человек не помнит, как он родился. Все дело в душе - именно в ней сохраняется вся информация о прожитых днях, эмоциях, успехах и провалах, которую человеческий мозг, как и его физическое тело, не может принять и, соответственно, расшифровать. На 10-й день существования эмбриона в него заселяется душа, но только на время, а за 30-40 дней до момента появления на свет она полностью внедряется в бренное тело. Почему мы не помним, как родились? Потому что телу недоступно восприятие информации, коей обладает душа. Энергетический сгусток словно защищает все данные от мозга, предотвращая тем самым возможность разгадки таинства создания человека. Душа бессмертна, тело - всего лишь оболочка.

Почему мы не помним, как рождались

Научные объяснения

Почему мы не помним, как рождались? С точки зрения науки данное явление объясняется сильным стрессом, сопровождающим родовой процесс. Боль, изменение частей тела, продвижение по родовым путям - все это является тяжелым переходом для ребенка из теплой, надежной материнской утробы в незнакомый мир.

Почему человек не помнит, как он родился

Формирование памяти напрямую связано с ростом человеческого организма. Подсознание взрослого человека запечатляет моменты из жизни и хранит их, а у детей все происходит немного иначе. Эмоции и переживания, а также моменты, связанные с ними, сохраняются в "подкорке", но при этом стираются предшествующие им воспоминания, так как детский мозг, ввиду своей недостаточной развитости, просто не в состоянии хранить обилие информации. Вот почему мы не помним наше детство и то, как родились. Примерно с шести месяцев до полутора лет у ребенка появляется память: долгосрочная и краткосрочная. В таком возрасте он начинает узнавать родителей и близкое окружение, находит предметы по просьбе, ориентируется в своем доме.

Так почему мы не помним, как рождались? Еще одна трактовка отсутствия ранних детских воспоминаний объясняется тем, что младенец еще не может связать определенные события со словами, так как не умеет говорить и еще не знает о существовании самих слов. Отсутствие воспоминаний о детстве в психологии называется инфантильной амнезией.

Согласно мнению многих ученых, проблема памяти детей, скорее, не в том, что они не умеют создавать воспоминания, а в том, что подсознание ребенка сохраняет все пережитое им в кратковременной памяти. Это объясняет и то, почему человек не помнит момент своего рождения, и то, что некоторые даже самые яркие моменты из жизни со временем стираются.

По Фрейду

Мировая знаменитость, благодаря которой были совершены значительные продвижения в медицине и психологии, создал свою трактовку того, почему мы так плохо помним детство. Согласно теории Фрейда, человек блокирует информацию о событиях из жизни, когда возраст еще не достиг трех-пяти лет, в связи с сексуальной привязанностью к одному из родителей противоположного ребенку пола, и агрессией к другому. К примеру, мальчик в раннем возрасте имеет сильную неосознанную связь с матерью, при этом ревнует ее к отцу и, как следствие, ненавидит его. Потому в более сознательном возрасте воспоминания блокируются подсознанием как негативные и противоестественные. Однако теория Зигмунда Фрейда не обрела признания в научных кругах, она так и осталась всего лишь односторонним взглядом австрийского психолога на отсутствие воспоминаний о детстве.

Почему мы не помним, как мы родились

Теория Харка Хоуна

То, почему человек не помнит своего рождения, согласно исследованиям этого врача, напрямую связано со следующим: ребенок еще не отождествляет себя как отдельную личность. Потому память не может сохраняться, так как дети не знают, что именно из происходящего вокруг является их личным опытом, эмоциями и чувствами, а что - результатами жизнедеятельности посторонних людей. Для маленького ребенка все едино.

Почему дети определяют, где мама и папа, если еще не умеют говорить и плохо запоминают моменты из детства

Ребенок легко ориентируется в своем доме и не путается, когда его просят показать, кто из его родителей мама, а кто папа, благодаря семантической памяти. Именно там хранятся важные для выживания человека воспоминания об окружающем его мире. За счет информации, содержащейся в долговременном "хранилище", ребенок быстро находит, где лежит любимое лакомство, в какой из комнат его накормят и напоят, кто у него мама или папа. Почему мы не помним, как родились? Этот момент можно объяснить тем, что подсознание данное событие из жизни трактует как ненужное и опасное для психики явление, сохраняя его в кратковременной, а не в долговременной памяти.

Почему мы не помним наше детство, и то, как родились

Исследование канадских психологов феномена инфантильной амнезии

Участие в опросе, проведенном врачами из Торонто, приняли 140 детей, возраст которых был от трех до тринадцати лет. Суть эксперимента заключалась в том, что всех участников опросили, предложив рассказать о трех самых ранних воспоминаниях. Результаты исследования доказали, что дети младшего возраста более отчетливо помнят моменты из раннего детства, а лица, чей возраст старше 7-8 лет, не могут вспомнить подробности пережитых жизненных ситуаций, о которых ранее рассказывали.

Почему человек не помнит момент своего рожденияПол Фрэнкланд. Изучение гиппокампа

Гиппокамп является частью лимбической системы мозга. Главная его функция - транспортировка и "архивация" человеческих воспоминаний. Канадский ученый П. Фрэнкланд заинтересовался его деятельностью и ролью в сохранении памяти о происходящем вокруг. Более подробно расмотрев данный "архиватор" мозга, ученый пришел к выводу, что то, почему мы не помним, как мы родились, а также то, каким было наше детство до 2-3 лет, трактуется следующим образом: каждый человек рождается с недоразвитым гиппокампом, что препятствует нормальному хранению получаемой информации. Для того чтобы гиппокамп начал нормально функционировать, требуются годы - растет человек, развивается и он. До этого момента детские воспоминания разбросаны по всем закоулкам коры мозга.

Даже когда гиппокамп начинает работать, он не в силах собрать всю информацию по закоулкам памяти и проложить к ней своего рода мостки. Поэтому так много людей, не помнящих свое детство ранее трехлетнего возраста, и так мало тех, кто помнит себя младше 2-3 лет. Данное исследование объясняет, почему мы не помним, как родились и выросли, до сознательного возраста.

Почему мы так плохо помним детство

Влияние окружающей среды на сохранение памяти ребенка

Учеными было обнаружено, что, помимо воспитательных факторов и генетической наследственности, на воспоминания о детстве влияет место, где проживает человек. В ходе эксперимента, в котором участвовали дети из Канады и Китая от 8 до 14 лет, был проведен четырехминутный опрос об их жизни. В итоге маленькие обитатели Поднебесной смогли за отведенное им время рассказать меньше, чем канадские ребята.

Какие воспоминания наиболее сильно отпечатываются в детском подсознании?

Дети менее восприимчивы к моментам из жизни, связанным со звуками, для них важнее те события, в которых они смогли что-либо увидеть и ощутить. Однако страх и боль, испытываемые человеком в младшем возрасте, чаще со временем замещаются другими, более позитивными воспоминаниями. Но случается и так, что некоторые индивидуумы лучше запоминают болевые ощущения, страдания и печаль, чем счастье и радость.

Стоит заметить, что в младенческом возрасте ребенок запоминает больше звуки, нежели очертания предметов. К примеру, слыша голос родной матери, плачущий малыш моментально успокаивается.

Почему мы не помним, как родились

Существуют ли способы вытянуть воспоминания о детстве из глубин подсознания?

Психологи часто прибегают к погружению своих пациентов в состояние транса, дабы разрешить ту или иную проблему, как говорится, все наши страхи родом из детства. Попадая в прошлое, человек во время сеанса гипноза, сам того не подозревая, может рассказать о самых потаенных, глубинных воспоминаниях. Однако заглянуть в самые ранние моменты жизни удается далеко не каждому - согласно многочисленным экспериментам, подсознание словно сооружает непреодолимую стену, защищающую пережитые эмоции от чужих глаз.

Многие эзотерики также используют гипноз, чтобы помочь человеку узнать о его прошлых жизнях, воспоминаниях из детства и даже младенчества. Но данный способ получения информации не является научно подтвержденным, поэтому рассказы некоторых "счастливцев", познавших момент своего рождения, зачастую оказываются выдумками и профессиональным рекламным ходом.

Почему мы не помним свое детство? :: Инфониак

Почему мы не помним свое детство?Наука

Ученые и родители уже давно задаются вопросом, почему мы не помним, что происходило с нами до 3-х лет. Каким бы важным не было событие в жизни ребенка, эти воспоминания стираются и через несколько месяцев от них не остается и следа.

Теперь же исследователи выяснили, почему существует так называемая "инфантильная амнезия", и почему мы не можем вернуть свои воспоминания детства.

Ученые из Университета Торонто объяснили, что в первые годы жизни происходит быстрый рост клеток в гиппокампе - центре памяти мозга, из-за чего связи между существующими клетками разрушаются.

В результате, воспоминания, которые там хранятся, уже невозможно восстановить.

Хотя дети какое-то короткое время помнят важные события, например, праздник дня рождения, они теряют воспоминания через несколько недель или месяцев.

Почему мы не помним свое детство?

Напротив, у детей более старшего возраста и взрослых, связи в мозге более стабильные, что позволяет нам хорошо сохранять воспоминания.

Так канадские ученые провели эксперимент, увеличив производство клеток в центре памяти взрослых мышей, и выяснили, что они стали быстрее забывать события.

Особенности памяти у детей

Почему мы не помним свое детство?

Предыдущие исследования показали, что мы обычно не помним, что происходило с нами до 2-3 лет.

Кроме того, у нас остаются обрывочные воспоминания того, что случилось с нами между 3-мя и 7-ю годами.

К 10 годам воспоминания обычно кристаллизуются.

Специалисты считают, что родители, которые хотели бы, чтобы их дети помнили какие-то события раннего этапа своей жизни, должны обсуждать их с детьми во всех деталях, чтобы ребенок понял значимость этого события. Это придает событию значение, которого у детей может не быть.

Развитие памяти у детей

Почему мы не помним свое детство?

Воспоминания обогащают жизнь ребенка и улучшают его разговорные навыки. Вот несколько советов по развитию памяти у детей дошкольного возраста:

Установите распорядок

Следование определенному порядку улучшает память ребенка. Так, если ребенок всегда ложится в кровать с плюшевым мишкой сразу после купания, он начнет сам помнить о том, чтобы взять мишку. Вы можете помочь ему вопросами: "Что происходит после того, как ты купаешься?"

Задавайте вопросы

Например, если вы проходите мимо дома ваших друзей, вы можете спросить: "Кто здесь живет?". Такие вопросы дают детям опыт для воспоминаний.

Показывайте действия

Дети копируют действия родителей. Если вы хотите чему-то научить своего ребенка, лучше один раз показать, чем много раз объяснять. Если же вы будете повторять действие много раз, это еще больше закрепит воспоминания.

Говорите с ребенком о его опыте

Сфокусируйтесь на важных воспоминаниях для вашего ребенка. Обсуждайте с ним то, что происходит вокруг, что ему нравится, куда он ходил, что ел на обед и тд.

почему мы не помним себя в раннем детстве

У большинства из нас нет воспоминаний первых трех-четырех лет жизни. Плюс, мы вообще довольно мало помним о себе до семи лет. «Нет, ну кое-что я все-таки помню», — скажете вы, и будете совершенно правы. Другое дело, что, задумавшись, может быть сложно понять, идет речь о настоящих воспоминаниях или о воспоминаниях второго порядка, основанных на фотографиях и рассказах родителей.

Феномен, известный как «детская амнезия», больше века является для психологов загадкой без отгадки. Несмотря на огромное количество информации, которую можно использовать, и технологические наработки, ученые все еще не могут сказать наверняка, почему это происходит. Хотя есть ряд популярных теорий, которые кажутся им наиболее правдоподобными.

Причина первая — развитие гиппокампа

Может показаться, что причина, по которой мы не помним себя в младенчестве, состоит в том, что младенцы и малыши не имеют полностью развитой памяти. Но на самом деле, добавляет The Conversation, дети в возрасте от 6 месяцев могут образовывать как краткосрочные воспоминания, которые сохраняются в течение нескольких минут, так и долгосрочные воспоминания, связанные с событиями последних недель и даже месяцев.

В одном из исследовании на тему 6-месячные малыши, которые научились нажимать рычаг для управления игрушечным поездом, помнили, как выполнять это действие, в течение 2-3 недель после того, как они в последний раз видели игрушку. А дошкольники, по данным уже другого исследования, способны помнить, что было несколько лет назад. Но здесь, поясняют эксперты, опять же открытым остается вопрос: это автобиографические воспоминания или воспоминания, полученные с помощью кого-либо или чего-либо.

Правда в том, что возможности памяти в детстве действительно не такие, как во взрослом возрасте (более того, память продолжает развиваться и в юности). И это одно из самых популярных объяснений «детской амнезии». Важно понимать, что память — это не только формирование, но также поддержание и последующее извлечение воспоминаний. В то же время гиппокамп — область мозга, ответственная за все это — продолжает развиваться по крайней мере до семи лет.

Интересно и то, что типичная граница «детской амнезии» в 3-4 года, по-видимому, смещается с возрастом. Есть данные, что дети и подростки обычно имеют более ранние воспоминания, чем взрослые. А это, в свою очередь, говорит о том, что вопрос может быть меньше связан  формированием воспоминаний, но больше — с их сохранением.

Причина вторая — владение языком

Второй важный фактор, который играет роль в детских воспоминаниях — это язык. В возрасте от года до шести лет дети в основном проходят слож

Почему мы так плохо помним детство? | Материнство

Мальчик вспоминает свое детствоКакое было ваше первое детское воспоминание? Я помню, как во время обеда в детском садике нам принесли на десерт шесть яблок - по одному для каждого ребенка, который сидел за столом. Но я хотела самое сладкое яблоко, поэтому, не долго думая, понадкусывала их все - и выбрала самое вкусное.

Мне было около трех лет. Лишь 5% процентов людей помнят себя раньше этого возраста. А наши воспоминания до 6-7 лет обычно можно пересчитать по пальцам. Этот феномен психологи называют «инфантильной амнезией».

Как и многие открытия в психологии, это принадлежит психологу с неоднозначной репутацией Зигмунду Фрейду. Беседуя со своими пациентами, он заметил, что большинство из них не могут вспомнить себя в маленьком возрасте, при этом если спрашивать о периоде после шести лет - количество воспоминаний резко возрастает.

Почему же мы так плохо помним детство?

Пока ученые и психологи не пришли к единой версии - существует несколько теорий о том, что является причиной возникновения инфантильной амнезии.

Некоторые ученые считают, что ребенок не может сохранять воспоминания, потому что он еще не стал самостоятельной личностью, не отделил себя от окружающего, и не знает, что из пережитого - есть его опыт. Психолог Харк Хоун провел эксперимент: он попросил детей спрятать игрушечное животное в его лаборатории. Через две недели он спрашивал малышей о том, куда они положили игрушку. Только те дети, которые уже узнавали себя в зеркале (этот простой психологический тест помогает определить, развилось ли «я» ребенка), рассказали ученому, где лежит животное. Остальные же не помнили, куда дели игрушку.

Исследователи Габриэль Симкок и Харлин Хейн в 2002 году опубликовали в журнале «Психологическая наука» исследование, в котором речь шла о том, что запоминание событий детьми тесно связано с речевыми навыками. Так как маленькие дети не достаточно владеют языком, они не могут «закодировать» то, что происходит в их жизни, в воспоминания.

Как же тогда дети не забывают, кто их родители, как их зовут, где их дом?
За сохранность этой информации отвечает особый вид памяти - семантическая память. Это тип долговременной памяти для хранения общих понятий о мире, там же хранятся правила и установки, информация об окружающих людях, и знание о том, что шоколадка лежит на верхней полке, а на день рождения родители обещали купить конструктор.

«Проблема не в том, что дети не могут формировать воспоминания, а в том, что они формируют их в зоне кратковременной памяти, - говорит ученый Пол Фрэнкланд из Торонто. - Когда я проводил исследование о феномене детской амнезии, я постоянно обращался за помощью к своей четырехлетней дочери. Я задавал ей вопросы о местах, в которых мы были два-три месяца назад, и она рассказывала то, что помнит, причем довольно подробно. Но я знаю, что через четыре года она этого не вспомнит».

Канадские исследователи подтверждают - маленькие дети лучше помнят свое раннее детство, чем повзрослевшие. Они попросили 140 детей в возрасте от 3 до 13 лет описать три самых ранних своих воспоминания, а два года спустя повторили опрос. Из 50 самых юных участников исследования, которым на момент первого контакта с учеными было от 4 до 6 (и, соответственно, 6-8 на момент второго опроса), только пять детей назвали те же воспоминания как самые ранние. Большинство малышей забыли то, что они рассказывали о себе раньше. Тогда как из более взрослых детей более 30% воспроизвели те же памятные моменты, что и за два года до этого.

Исследование Фрэнкланда было связано с особенностями работы гиппокампа - части лимбической системы головного мозга, которая является своего рода «транспортной компанией» для перевозки и архивирования наших воспоминаний.

Все мы рождаемся с недоразвитым гиппокампом - ему нужно несколько лет, чтобы настроиться на работу. И, пока эта область головного мозга находится «в стадии разработки», наши воспоминания хранятся в эпизодической памяти, «хранилища» которой разбросаны по всей поверхности кортекса, иначе говоря - коры головного мозга. Аудиальные воспоминания откладываются на боковых поверхностях кортекса, тогда как визуальные - на задней поверхности. Патрисия Байер из университета Атланты советует представить эти участки как цветы - тогда получается, что весь наш мозг - большая цветочная поляна. А гиппокамп нужен, чтобы собрать из цветов букет.

Фрэнкланд объясняет: гиппокамп, начиная работать в полную силу, слишком занят транспортировкой и архивированием текущей жизни ребенка, ему некогда отвлекаться и заниматься делами давно минувших дней. Подобно тому, как бухгалтер во время сдачи годового отчета не будет проверять данные пятилетней давности, гиппокамп не тратит силы на прокладывание дорожек-связей к нашим самым ранним детским воспоминанием, сосредотачиваясь на том, чтобы запомнить как можно больше нашей сегодняшней жизни.

Канадский ученый доказал свою теорию на крысах. Он взял несколько мышат, которые в норме имеют те же проблемы с долгосрочной памятью, что и дети, и с помощью препаратов замедлил формирование новых нейронных связей в гиппокампе. Мышата, которые до этого за несколько дней забывали верный «путь» в лабиринте до сыра, смогли сохранить это воспоминание надолго и успешно находили лакомство спустя недели. Освободившись от текущих задач, их гиппокамп нашел ресурсы на перемещение воспоминания о правильной дороге до сыра из кратковременной памяти в долговременную. Вскоре ученый планирует проверить свою теорию на детях, больных онкологическими заболеваниями - одним из эффектов лекарств, которые им назначают, является замедление формирования нейронных связей в гиппокампе.

Фрейд считал, что феномен детской амнезии связан с необходимостью стереть из памяти травмирующие событии детства. Современные ученые все еще не знают, по какой причине ранние воспоминания не находят места в нашем хранилище памяти, но они выяснили, когда они начинают стираться.

Недавнее исследование Патриции Байер и Марины Ларкиной показало, что феномен детской амнезии «активируется» в возрасте 7 лет. Они записали разговор мам с трехлетними детьми о шести последних ярких событиях жизни ребенка - посещение зоопарка, первый день в детском саду и так далее. Через некоторое время исследователи снова связались с семьями и расспросили детей о том, что они помнят о шести событиях. Так как целью исследования было установить, в каком возрасте мы забываем свое детство, ученые разговаривали с разными детьми из тест-группы в разном возрасте - с одними в пять лет, с другими в шесть, семь, восемь, девять. Таким образом они смогли зафиксировать, сколько информации в каком возрасте могут воспроизвести дети.

Выяснилось, что ребята, которым на момент опроса было 5-7 лет, помнили 60% из того, что с ними происходило в возрасте трех лет. Тогда как те, с кем разговаривали в 8-9 лет, могли воспроизвести не более 40%.

Как выяснила другая группа канадских ученых во главе с доктором Питерсеном, на формирование детских воспоминаний также влияет среда, в которой растет ребенок. В 2009 году он провел масштабный эксперимент, в котором участвовали 225 канадских детей и 113 детей из Китая в возрасте 8, 11 и 14 лет. Их попросили написать как можно больше воспоминаний об их детстве за четыре минуты. Ребята из Канады смогли вспомнить вдвое больше того, что происходило с ними в детстве, чем китайские дети, при этом они помнили себя в среднем на шесть месяцев младше. Интересно, что их воспоминания в большинстве своем были связаны с их собственным опытом, тогда как дети из Китая больше вспоминали то, что было связано с семьей и групповой активностью.

Это исследование показало, что на то, как хорошо мы помним детство (и что именно мы вспоминаем), влияет наше окружение. В целом наши воспоминания о раннем детстве обычно больше визуальные, чем аудиальные, и чаще позитивные, чем негативные.

Чтобы помочь ребенку сохранить воспоминание, нужно обсуждать произошедшее с как можно большим количеством деталей. Не сообщайте ребенку факты, для формирования воспоминаний гораздо эффективнее подталкивать малыша самого рассказывать о произошедшем. Помнишь, как мы ходили в зоопарк? Что ты там видел? Какого цвета была шерстка у льва? А какие звуки произносила горилла?

Может быть, когда вырастет, ваш ребенок и не вспомнит, как в три года кормил рыбок на Мальдивах, но регулярное обсуждение ваших совместных приключений обогащает словарный запас малыша, повышает уверенность в себе, учит сотрудничать и сближает вас.

Фото - фотобанк Лори

Дата публикации 25.02.2014
Автор статьи: Ольга Захарова

Почему мы не помним себя в детстве?

Представьте, что вы обедаете с кем-то, кого знаете уже несколько лет. Вы вместе отмечали праздники, дни рождения, веселились, ходили по паркам и кушали мороженое. Вы даже жили вместе. В целом этот кто-то потратил на вас довольно много денег — тысячи. Только вы не можете вспомнить ничего из этого. Самые драматичные моменты в жизни — день вашего рождения, первые шаги, первые сказанные слова, первую пищу и даже первые годы в детском саду — большинство из нас ничего не помнит о первых годах жизни. Даже после нашего первого драгоценного воспоминания остальные кажутся далеко отстоящими и разрозненными. Как же так?

Эта зияющая дыра в летописи нашей жизни разочаровывает родителей и озадачивает психологов, неврологов и лингвистов уже много десятилетий. Даже Зигмунд Фрейд тщательно изучал этот вопрос, в связи с чем придумал термин «детской амнезии» более 100 лет назад.

Изучение этой табулы расы привело к интересным вопросам. Действительно ли первые воспоминания говорят о том, что с нами происходило, или же были составлены? Можем ли мы вспомнить события без слов и описать их? Можем ли мы в один прекрасный день вернуть недостающие воспоминания?

Часть этой головоломки проистекает из того факта, что младенцы, словно губки для новой информации, формируют 700 новых нейронных связей ежесекундно и владеют такими навыками обучения языку, что самые совершенные полиглоты позеленели бы от зависти. Последнее исследование показало, что они начинают тренировать свои умы уже в утробе.

Но даже у взрослых информация теряется со временем, если не предпринимается никаких попыток по ее сохранению. Поэтому одно из объяснений состоит в том, что детская амнезия просто является результатом естественного процесса забывания вещей, с которыми мы сталкиваемся в течение своей жизни.

Немецкий психолог 19 века Герман Эббингауз проводил необычные эксперименты на себе, чтобы узнать пределы человеческой памяти. Чтобы обеспечить своему сознанию совершенно чистый лист, с которого начать, он изобрел «бессмысленные слоги» — выдуманные слова из случайных букв, вроде «каг» или «сланс» — и принялся запоминать тысячи их.

Его кривая забывания показала обескураживающе быстрое снижение нашей способности вспоминать то, что мы узнали: оставленные в покое, наши мозги избавляются от половины изученного материала за час. К 30 дню мы оставляем всего 2-3%.

Эббингауз обнаружил, что способ забывания всего этого вполне предсказуемый. Чтобы узнать, отличаются ли чем-нибудь воспоминания младенцев, нам нужно сравнить эти кривые. Проделав расчеты в 1980-х, ученые обнаружили, что мы помним гораздо меньше от рождения до шести-семи лет, что можно было бы ожидать, исходя из этих кривых. Очевидно, происходит нечто совсем другое.

Что примечательно, для некоторых завеса приподнимается раньше, чем для других. Некоторые люди могут помнить события с двухлетнего возраста, тогда как другие — не помнят ничего, что с ними было до семи или даже восьми лет. В среднем расплывчатые кадры начинаются с возраста в три с половиной года. Что еще более примечательно, расхождения разнятся от страны к стране: расхождения в воспоминаниях доходят в среднем до двух лет.

Чтобы разобраться в причинах этого, психолог Ци Ван из Корнелльского университета собрала сотни воспоминаний у китайских и американских студентов. Как и предсказывают национальные стереотипы, истории американцев были длиннее, демонстративно эгоцентричнее и сложнее. Китайские истории, с другой стороны, были короче и по факту; в среднем они также начинались на шесть месяцев позже.

Такое положение дел подкрепляется другими многочисленными исследованиями. Более подробные и обращенные на себя воспоминания проще вспомнить. Считается, что в этом помогает самолюбование, поскольку обретение собственной точки зрения наделяет события смыслом.

«Есть разница между этими мыслями: «В зоопарке тигры» и «Я видел тигров в зоопарке, было одновременно страшно и весело», говорит Робин Фивуш, психолог из Университета Эмори.

Когда Ван снова провела этот эксперимент, в этот раз опросив матерей детей, она обнаружила ту же схем. Так что если ваши воспоминания туманны, вините в этом своих родителей.

Первым воспоминанием Ван описывает поход в горы возле дома ее семьи в городе Чунцин, Китай, с матерью и сестрой. Ей было около шести. Но ее не спрашивали об этом, пока она не переехала в США. «В восточных культурах воспоминания детства не особо важны. Людей удивляет, что кто-то может такое спрашивать», говорит она.

«Если общество говорит вам, что эти воспоминания важны для вас, вы будете их хранить», говорит Ван. Рекорд по самым ранним воспоминаниям принадлежит маори в Новой Зеландии, культура которых включает сильный акцент на прошлом. Многие могут вспомнить события, которые происходили в возрасте двух с половиной лет».

«Наша культура может также определять то, как мы говорим о наших воспоминаниях, и некоторые психологи уверены, что воспоминания появляются лишь тогда, когда мы осваиваем речь».

Язык помогает нам обеспечить структуру наших воспоминаний, нарратив. В процессе создания истории опыт становится более организованным, и, следовательно, его проще запомнить надолго, говорит Фивуш. Некоторые психологи сомневаются, что это играет большую роль. Они говорят, что нет никакой разницы между возрастом, в котором глухие дети, растущие без языка жестов, сообщают о своих самых первых воспоминания, к примеру.

Все это приводит нас к следующей теории: мы не можем вспомнить первые годы просто потому, что наш мозг не обзавелся необходимым оборудованием. Это объяснение вытекает из самого известного человека в истории нейробиологии, известного как пациент HM. После неудачной операции по лечению его эпилепсии, которая повредила гиппокамп, HM не мог вспомнить никаких новых событий. «Это центр нашей способности учиться и запоминать. Если бы у меня не было гиппокампа, я не смог бы запомнить этот разговор», говорит Джеффри Фейген, изучающий память и обучение в Университете Сент-Джона.

Примечательно, однако, что он все еще был в состоянии изучать другие виды информации — как и младенцы. Когда ученые попросили его скопировать рисунок пятиконечной звезды, глядя на него в зеркало (сделать это не так легко, как кажется), он становился лучше с каждым раундом практики, несмотря на то что сам опыт был для него совершенно новым.

Возможно, когда мы очень молоды, гиппокамп просто не развит достаточно, чтобы создавать богатую память о событии. Детеныши крыс, обезьян и людей продолжают получать новые нейроны в гиппокампе в первые несколько лет жизни, и никто из нас не может создавать продолжительные воспоминания в младенчестве — и все указывает на то, что в момент, когда мы перестаем создавать новые нейроны, мы внезапно начинаем формировать долговременную память. «В младенчестве гиппокамп остается крайне недоразвитым», говорит Фейген.

Но теряет ли недосформированный гиппокамп наши долгосрочные воспоминания или же они вообще не формируются? Поскольку события, перенесенные в детстве, могут влиять на наше поведение спустя долгое время после того, как мы стираем их из памяти, психологи полагают, что где-то они должны оставаться. «Возможно, воспоминания хранятся в месте, которое уже недоступно для нас, но продемонстрировать это эмпирически очень сложно», говорит Фейген.

При этом наше детство, вероятно, полно ложных воспоминаний событий, которые никогда не происходили.

Элизабет Лофтус, психолог Калифорнийского университета в Ирвине, посвятила свою карьеру изучению этого феномена. «Люди подхватывают домысли и визуализируют их — они становятся словно воспоминаниями», говорит она.

Воображаемые события

Лофтус не понаслышке знает, как это происходит. Ее мать утонула в бассейне, когда ей было всего 16 лет. Несколько лет спустя родственник убедил ее, что она видела ее плавающее тело. Воспоминания затопили сознание, пока неделю спустя тот же родственник не позвонил и не объяснил, что Лофтус неправильно все поняла.

Конечно, кому понравится узнать, что его воспоминания ненастоящие? Чтобы убедить скептиков, Лофтус нужны неопровержимые доказательства. Еще в 1980-х годах она пригласила добровольцев для исследования и самостоятельно посеяла воспоминания.

Лофтус развернула сложную ложь о грустной поездке в торговый центр, где те заблудились, а потом были спасены ласковой пожилой женщиной и воссоединились с семьей. Чтобы сделать события еще более похожими на правду, она даже приплела их семьи. «Мы обычно говорим участникам исследования, что, мол, мы говорили с вашей мамой, ваша мама рассказала кое-что, что случилось с вами». Почти треть испытуемых вспомнила это событие в ярких деталях. На самом деле, мы более уверены в своих мнимых воспоминаниях, нежели в тех, что произошли на самом деле.

Даже если ваши воспоминания основаны на реальных событиях, они, вероятно, были слеплены и переработаны задним числом — эти воспоминания насажены разговорами, а не конкретными воспоминаниями от первого лица.

Возможно, самая большая загадка не в том, почему мы не можем вспомнить детство, а в том, можем ли мы доверять своим воспоминаниям.

Геннадий

Феномен детской амнезии. Почему мы не помним себя до 3 лет?

Феномен детской амнезии. Почему мы не помним себя до 3 лет?
Одно из самых интригующих явлений в психологии – феномен «детской амнезии». Большинство людей не способны вспомнить о событиях, произошедших с ними в возрасте до трех лет. Но почему?

Мало кто способен вспомнить празднование своего первого дня рождения или же другие события раннего детства. Хотя и первые переживания имеют большое значение при развитии психики человека, в памяти они не сохраняются.


Это явление известно под названием «детская амнезия». Хотя уже двух- или трехлетний ребенок хорошо помнит, что происходило с ним несколько месяцев назад, через год эти воспоминания поблекнут, а затем исчезнут вовсе.


Многие детские психологи считают, что наплыв новой информации в мозг ребенка настолько интенсивен, что старые воспоминания попросту вытесняются «на обочину» памяти.


В одном исследовании было показано, что дети трех лет хорошо помнят все, что с ними происходило за последний год. Эта информация хорошо сохраняется в памяти даже у семилетних: опрашиваемые дети восстанавливали на 72% события, описанные ими четыре года назад.


Однако уже через год воспоминания детства стирались; дети могли вспомнить лишь на 35% то, о чем рассказывали в трехлетнем возрасте.


Эта перемена, по мнению специалистов по детской психологии, связана с изменением способа запоминания новой информации. Начиная с семи лет, дети запоминают события линейно, т. е. как они развивались в пространстве и времени.
Потребность запоминания событий и каталогизирования их соответственно личному графику своей жизни может вызвать стирание ранней памяти, которая хранится в мозгу в хаотическом виде.

У младенцев память формируется иначе

Младенцы обладают как семантической, так и эпизодической памятью. Семантическая память образуется при обработке информации, полученной не из личного опыта (названия цветов, исторические даты и события и т. д.). Эпизодическая же память, наоборот, опирается исключительно на личный опыт (первый день в школе; авария, увиденная своими глазами).


С течением времени, эпизодическая память может стать семантической. Так, например, человек забывает, что он впервые узнал о собаке, играя со своей собственной; он просто знает, что собой представляет собака.


Ученые считают, что причиной того, что мы не способны вспомнить события из раннего детства, связаны с тем, как именно хранятся и вызываются воспоминания. Как семантическая, так и эпизодическая память, хранятся в различных частях коры головного мозга. Только к 3-4 годам гиппокамп объединяет все эти разбросанные островки информации в единую сеть.

С помощью этой сети дети и взрослые могут быстро получить доступ к хранящейся в их памяти информации.

Статья 2014 года в журнале Science пролила новый свет на явление детской амнезии.

Авторы статьи рассмотрели вопрос постоянного формирования новых клеток в младенческом мозгу. Нейрогенез, процесс роста новых нейронов, не прекращается на протяжении всей жизни любого млекопитающего.


Однако у младенцев нейроны возникают на повышенной скорости, причем именно в гиппокампе, центральном управляющем органе памяти.
Специалисты провели ряд экспериментов на подопытных грызунах. Они предположили, что повышенное производство новых нейронов в гиппокампе создает помехи при доступе к памяти.

Действительно, когда ученые с помощью лекарственных препаратов замедлили нейрогенез у грызунов, память у последних улучшилась. Ускорение роста нейронов привело к обратному эффекту.

Феномен детской амнезии. Почему мы не помним себя до 3 лет?

У всех ли теряется детская память?

Несмотря на все исследования вокруг детской амнезии, все еще остается неясным, когда именно теряются младенческие воспоминания. Некоторые взрослые люди все же хорошо помнят все, что происходило с ними в возрасте 2-3 лет.


Была высказана интересная гипотеза о том, что сохранение детской памяти связано с амбидекстрией. В статье, опубликованной в журнале Neuropsychology, выдвигается предположение о том, что люди, которые пользуются одинаково хорошо как правой, так и левой рукой (амбидекстры), помнят младенческие переживания лучше правшей.

Ученые попросили 100 студентов-испытуемых, среди которых были амбидекстры и правши, написать о двух событиях из самого раннего детства. Одно из них должно было сохраниться в их собственной памяти, а о втором они должны были знать исключительно по словам родителей или других очевидцев.

Оказалось, что амбидекстры вспоминали эпизоды из значительно более раннего детства, нежели правши. Более того, воспоминания со слов родителей (семантическая память) у них оказывались также из более ранних периодов жизни.

Исследователи считают, что сохранение детской памяти у амбидекстров связано с тем, что коммуникационные связи между правым и левым полушариями у них развиты значительно сильнее, нежели у правшей.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *